Я бросил «Аманду» и поднял еще один раскрывшийся том. Мне бросилось в глаза, что переплет у него зеленый, а не обычный для студии темно-красный.
– «Обезьяна и сущность», – прочел я вслух сделанную от руки надпись на обложке.
– «Обезьяна и сущность»? – несколько удивленно переспросил Боб.
Я перевернул форзац.
– «Новый киносценарий Уильяма Тэллиса, ранчо Коттонвуд, Мурсия, Калифорния». А здесь карандашная приписка: «Уведомление об отклонении послано двадцать шестого ноября сорок седьмого года. Конверт с обратным адресом отсутствует. Сжечь». Последнее слово подчеркнуто дважды.
– Такое добро они получают тысячами, – пояснил Боб.
Я принялся листать сценарий.
– Снова стихи.
– О Господи! – с отвращением воскликнул Боб.
Я начал читать:
Но это ж ясно.
Это знает каждый школьник.
Цель обезьяной выбрана, лишь средства – человеком.
Я умолк. Мы с Бобом вопросительно переглянулись.
– Что ты об этом думаешь? – поинтересовался он в конце концов.
Я пожал плечами. Я действительно не знал, что думать.
– Во всяком случае, не выбрасывай, – попросил Боб. – Хочу просмотреть остальное.
Мы двинулись в путь, еще раз завернули за угол и оказались у францисканского монастыря, окруженного пальмами; это и было здание, где размещались сценаристы.
– Тэллис, – пробормотал Боб, когда мы вошли. – Уильям Тэллис… – Он покачал головой. – Никогда о нем не слышал. Кстати, Мурсия – это где?
В следующее воскресенье мы уже знали ответ – не теоретически, из карты, а практически: мы отправились туда на «бьюике» Боба (точнее, Мириам) со скоростью восемьдесят миль в час. Мурсия, штат Калифорния, представляла собой две красные заправочные колонки и крошечную бакалейную лавчонку на югозападной оконечности пустыни Мохаве.